Заря
  • Рус Тат
  • Николай Шалкинский: «Никогда ни на кого не давил»

    Странно и непривычно видеть человека - общительного экстраверта, генератора идей, заражающего окружающих убеждённостью в правильности выбранного решения, всегда отличавшегося кипучей энергией, деловитостью, настойчивостью, - в состоянии отгородившегося от мира затворника, тихого пенсионера. Николай Александрович ШАЛКИНСКИЙ, не знавший ни минуты покоя с дошкольных времён до момента вынужденного ухода на отдых, сегодня,...

    Что ещё сказать про бывшего редактора алексеевской «Зари»? Для меня, пришедшего в газету на старте перестройки, он был авторитетным и толковым руководителем, хорошим журналистом. Владел ситуацией. Быстро соображал. На дух не перенося конфликтов, гасил все склоки, обычные для любого коллектива, в зародыше. Уважал авторские амбиции, всегда стремился перевести тональность редакторского комментария в диалог на тему «как сделать материал лучше». В годы разрухи начала девяностых сумел провести грузный катамаран редакция-типография с экипажем в 35 человек через опасные рифы общей нищеты и невыплаты зарплат. Да и сам ветер перемен, многим тогда вскруживший головы, удивительным образом просвистел у нас в нужных творческих струнах, не нарушив сложившейся атмосферы и не сбив главную тональность: писать по сути дела, правдиво, прямо, с уважением к рядовому человеку.
    Тимуровец, вожатый, лидер
    ...Николай Александрович встречает меня на пороге дома. Ведёт в комнату, усаживает за стол у окна. Стеллажи с книгами, пара кресел, телевизор. Чистота и тишина. Показывает газету с публикацией к юбилею от другого автора.
    Бывших журналистов не бывает. Вот и он, понимая, куда я буду выруливать со своими расспросами, заранее подготовил памятку на тетрадном листочке. Детство: тимуровская команда на улице Октябрьской с базой на чердаке бывшей прокуратуры. Предводитель единомышленниц (на общественно полезные дела оказались охочи одни лишь девчонки) определял стратегию и тактику помощи одиноким. Отдых - в доме Ефимовых: хозяйка, светлой памяти учительница Прасковья Андреевна Мокушева, привечала всю шумную компанию. Школьные годы: грамота ВДНХ СССР пятикласснику Шалкинскому за выращенные им на пришкольном участке в порядке самостоятельного опыта отличные лук и бобы, шестой класс -кролиководство и озеленение всё той же родной Октябрьской улицы, 9-11 классы - работа в Доме пионеров (фото, туристический и боксёрский кружки, летом - старший пионервожатый лагеря, а один год - и начальник), 10-11 классы - «Бригантина». Идею школьного самоуправления привёз из «Орлёнка» одноклассник Владимир Рукавишников. Мысль поддержали, 11-й «А» гремел на всю школу, инициировав немало интересных задумок, одна из которых - «Школа выходного дня». Николай Шалкинский был в числе лидеров активного ядра класса, еле-еле успевая управляться со всеми добровольно взятыми на себя обязанностями: «Поэтому и отличником не стал». Однако к выпускному классу всерьёз увлёкся математикой и поступил в итоге на физмат пединститута.
    Учить или не учить?
    Однако с учёбой не сложилось: по болезни пришлось перейти на заочное отделение. Работа учителем в Караваевской школе, затем - неожиданный перевод в райком комсомола секретарём по работе с пионерами и школьной молодёжью. Ираида Павловна Брехова, заведующая отделом образования, выдавая трудовую книжку, с сожалением заметила: «Коля, какую ты делаешь ошибку - ты же прирождённый педагог...» Однако новое дело захватило, и в армию Николай отправился уже выпускником Центральной комсомольской школы при ЦК ВЛКСМ. Это предопределило всю службу: энергичного парня сразу забрали в армейский комсомольский аппарат. Перед демобилизацией предложили должность в одном из московских райкомов ВЛКСМ, давали и жильё. Отказался и уехал домой.
    А здесь началась его партийная карьера. Инструктор райкома, секретарь парткома совхоза «Ерыклинский». За два года деревенской жизни Николай Александрович отлично освоил аграрные науки, научился даже настраивать сеялки на норму высева. Потом снова райком, женитьба на симпатичном секретаре комсомольского райкома Нине Усановой, а с 1978 года - перевод в редакцию районной газеты заместителем редактора, а затем и редактором. Как он сам признался, это были «самые памятные годы». После отъезда Анатолия Самаркина в родные спасские пенаты он возглавил коллектив, постаравшись организовать его работу согласно выверенным принципам: открыто, требовательно, но не дёргая по пустякам, ставя во главу угла результат (подготовленный материал), а не формальные составляющие рабочего дня.
    Власть силы и «молодёжный» кабинет: «Сам его создал, сам и мучаюсь...»
    К концу 80-х в редакции сложилась интересная ситуация: наряду с ветеранами журналистского цеха в коллективе сформировалось молодёжное звено, увлечённое идеей немедленной переделки мира под требования дня. Своя правда была и у «зубров», считающих громкие заявления популярных политиков и вторящие им газетные заголовки преходящей пеной-шумихой. Каким-то образом Шалкинский сумел выстроить работу газеты так, что не обидел никого: ветераны спокойно писали свои сельхозобзоры, зарисовки о передовиках, а молодёжь под завязку была загружена действительно назревшей тематикой обновлений: освещала первые «прямые связи» руководства с населением, проводила «круглые столы» с обсуждением злободневных проблем, обеспечивала работу «отдела действенности» (преобразованного отдела писем). Газета, оставшись изданием для всех, не съехала ни в одну из сторон, став гораздо ближе к читателю. Критические материалы (без которых не выходил, пожалуй, ни один номер) сохранили свою напористость, хозяйственная аналитика - профессиональную грамотность. Откровеннее стали материалы о людях: многие шаблоны и клише прежних времён отлетели отжившей шелухой. Это была хорошая газета. Однако после выхода очередного номера выдержку редактора испытывали гневные телефонные реплики задетых персонажей: понятие пиетета для 25-30-летних корреспондентов большой ценности не представляло. Весь этот негатив замыкался на Николае Александровиче: не помню случая, чтобы он перенёс раздражение на рядового сотрудника. Максимум, что мы слышали, это фразу о том, что некий товарищ «передал привет».
    От зубного порошка до «прямой связи»
    Валерий Сорокин, ответственный секретарь «Зари» тех времён, вспоминает: «Он очень многое брал на себя, тащил тяжёлый воз. Газету знал, хорошо вникал во все вопросы. Корреспондентов не ограничивал, давал возможность отразить в материалах свою точку зрения, показать свой стиль. В редакции был порядок, каждый отвечал за свой участок работы. В трудных ситуациях всегда советовался, доверял: «Я за тобой - как за каменной стеной». Он умел ладить со всеми, и был руководителем, одинаково справедливым для всех».
    Любовь Абрамова, бывшая заведующая отделом писем и массовой работы редакции, считает этот период жизни ключевым в раскрытии важных черт своего характера: «Несмотря на бытовые трудности и тотальные дефициты, конец 80-х -начало 90-х годов для меня - время золотое. И не только потому, что мы были в ту пору молодые, сильные. Это время работы в редакции, когда наша «Заря» была смелой и решительной, острой на язык и одновременно доброй, отзывчивой по отношению к людям. Работалось с удовольствием. Публикации тех лет не дадут соврать: газета была грамотной, профессиональной, действенной и, главное, нужной читателям. Такой её делал наш редактор - Николай Александрович Шалкинский. Человек образованный, интеллигентный и очень порядочный. Неподдельное уважение и большое доверие к нему просто не позволяли мне работать посредственно - только на «отлично», выверяя каждое слово, вытягивая из глубин души самые сокровенные, самые честные ноты. Мы, молодёжь, шли на бой с пороками и недостатками нашего бытия, строили «планов громадьё», ошибались, падали и снова вставали, а наш редактор брал на себя основной удар от тех, кому был не по нраву газетный слог. При нём абсолютно естественно, органично в редакции уживались, сотрудничали и сопереживали люди разных поколений, журналисты опытные и начинающие. Таких руководителей, увы, мало, как мало и таких достойных людей.
    О Николае Александровиче я могла бы рассказывать долго. Для меня он эталон хорошего, светлого человека, который помог мне найти в себе творческий дар и этим изменить свою жизнь. А ещё, я считаю, он из тех, кого невозможно заменить. Я очень благодарна Николаю Александровичу за то, что он был и есть в моей судьбе. Искренне жаль, что из-за проблем со здоровьем он давно не работает в газете. Но приведу одну строчку из песни: «Главная в жизни профессия - быть человеком». Эту миссию наш любимый редактор выполнил сполна».
    К слову сказать, «Заря» тогда активно сотрудничала и с внештатным активом: селькоров насчитывалось до 150 человек. Газете помогало руководство района, публикации на её страницах охотно помещали опытные краеведы, ветераны, начинающие авторы. Авторитет издание имело прочный.
    Что чего стоит и что ценится
    В таком напряжённом темпе Шалкинский работал до 1999 года, совмещая обязанности редактора с нагрузками вначале по партийной, а затем и депутатской линиями. Но год за годом, и наступили совсем другие времена: нахрапистый рынок изменил сознание людей, понемногу становилась иной и газета. Последнее нововведение Шалкинского тех лет - «телефон доверия 2-13-85», позвонив по которому человек мог рассказать о своих проблемах, и газета в меру сил помогала. В ту пору несколько лет с ним рядом проработал переводчик (впоследствии заместитель редактора по дубляжу) Рияз Гильфанов: «Нам, коллективу «Тан», с Николаем Александровичем работалось хорошо. Выезжали в хозяйства, писали зарисовки, сами планировали номера. Я писал и на русском, и на татарском, иногда помогал русскому изданию в повседневной текучке. Нередко вдвоём с редактором читали корректуру: он был очень простым в общении человеком, и никто не отказывал ему в помощи...»
    Как бы то ни было, но годы работы «на износ», нервные перегрузки не прошли даром: Николай Александрович серьёзно заболел и перед двухтысячными вынужден был оставить работу. Конечно, 53-летнему пенсионеру спокойно дома не сиделось - деятельная натура подвигла его вспомнить былое увлечение кролиководством, да и общественные проблемы продолжали волновать: он звонил в редакцию, советовал обратить внимание на ту или иную тему. Но постепенно болезнь брала своё, отхватывая от безграничного круга интересов этого незаурядного человека край за краем. Дети выросли, обзавелись семьями, четверо внуков иногда заезжают с родителями проведать дедушку (бабушка, Нина Васильевна, не менее деятельная натура, всё свободное время посвящает именно им). Читает, следит за новостями по телевизору. Размышляет о пережитом. Живёт воспоминаниями о делах, которые считает достойными вложенных сил. Находиться вне центра событий так и не привык, но ни на что не жалуется: его жизнь, как бы она ни сложилась, принадлежит только ему. А на вопрос, как удавалось находить подход к людям, ответил так: «Тянулись сами как-то. Я не помню, чтобы сказал кому-то грубое слово или чем обидел. Никогда ни на кого не давил. И люди это помнили...»
    Кстати, о памяти. Рассматривая судьбу моего героя сквозь призму стремительной гонки времени, хочется пожелать всем нам, чтобы наша память не была слишком короткой. Доброго здоровья Вам, Николай Александрович!

    Реклама
    Нравится
    Поделиться:
    Реклама
    Комментарии (0)
    Осталось символов: